ХроникаПолитикаЭкономикаОбщество и культураСпортМнениеВ миреФото и видеоПротокол  президента

Динамика и потенциал национальной  идеи  Азербайджана: от истоков до инновационного прорыва в глобальный мирДинамика и потенциал национальной идеи Азербайджана: от истоков до инновационного прорыва в глобальный мир
Грэм Уилсон об АДР: «Чем больше я узнавал, тем больше поражал меня этот период истории Азербайджана»Грэм Уилсон об АДР: «Чем больше я узнавал, тем больше поражал меня этот период истории Азербайджана»
Новое исследование британского автора: свежий взгляд на наследие АДРНовое исследование британского автора: свежий взгляд на наследие АДР

общество

Цифровизация процесса отправления правосудия — веление времениЦифровизация процесса отправления правосудия — веление времени
РетроспективаРетроспектива
Подписан меморандум о сотрудничестве между Союзом театральных деятелей Азербайджана и Театральным обществом ГрузииПодписан меморандум о сотрудничестве между Союзом театральных деятелей Азербайджана и Театральным обществом Грузии
В греческом городе  Салоники состоялся показ фильма «Командировка в вечность»В греческом городе Салоники состоялся показ фильма «Командировка в вечность»

спорт

Аббасов возглавил «Сумгайыт»Аббасов возглавил «Сумгайыт»
Рагимова покоряет итальянскую Серию АРагимова покоряет итальянскую Серию А
Гурбанов назвал составГурбанов назвал состав
Тристан ван Натта: «У бакинской арены нет конкурентов»Тристан ван Натта: «У бакинской арены нет конкурентов»

Мнение

Рамиз МЕХТИЕВ: «Шах Исмаил Сефеви как историческая личность, освященная высокой целью»
29 ноября, 2012

«Наши отважные предки завещали нам три ценности:
- Язык,
- Честь,
- Отчизну»

Шах Исмаил Хатаи

Азербайджан, азербайджанский народ, его история и культура имеют многовековую историю. Несмотря на это, в сознании наших недоброжелателей продолжает возникать ложное представление об Азербайджане и его истории. Думаю, что этому не стоит удивляться, ибо это удел тех, кто страдает синдромом — комплексом невосприятия, который доводит их до состояния, когда без клинического вмешательства невозможно избавиться от постоянных галлюцинаций.

Так уж сложилось, что в осмыслении истории политика играет определяющую роль. В результате мы вынуждены в понимании истории исходить из того, что составляет суть политики. Но из-за того, что мы не можем жить вне политики, ибо она проникла во все сферы жизнедеятельности человека современной эпохи, по отношению к своей истории мы порой допускаем некорректность: либо отрицаем свое прошлое, либо продолжаем жить только прошлым, не замечая, что уже давно началось будущее.

Народ обретает уверенность, духовную силу тогда, когда ощущает единство своей истории со своей исторической памятью. Жизнь индивида, познавшего свое этническое происхождение, наполняется историчностью, он начинает думать о своей связи со всеми событиями, происходившими в истории его народа, с его культурой, сознавать себя частью этой истории, и не только. Он становится ее творцом. Начинает размышлять о том, «кто он», что связывает его с прошлым этноса, к которому он принадлежит. И только найдя ответ, человек решает «что делать» для своего сообщества.

Индивид, себя осознающий, обогащается чем-то таким, что позволяет ему объективно оценить историю. Ибо прежняя история, а точнее — прошлое, есть опыт для формирования в себе мудрости. Поэтому прошлое всегда мудрее настоящего, так как настоящему еще предстоит стать действительностью. Следовательно, в настоящем столько настоящего, сколько в нем сохранилось прошлого. Вот почему прошлое всегда с нами, и оно никогда не может быть заменено настоящим. Именно поэтому следует воспитывать в себе чувство уважения к своему прошлому. Не только по отношению к отдельному человеку, но и к нации в целом невозможно быть выше своего прошлого, так как это и есть история нации. Вот почему надо архиосторожно выстраивать свое критическое отношение к своему прошлому. И правы те, кто считает, что человек живет в согласии с самим собой в той степени, в какой живет в согласии со своим прошлым. Катастрофа наступает тогда, когда он отрицает свое прошлое и начинает его осуждать. Человек, лишенный своего прошлого, начинает говорить языком духовной пустоты. Он оказывается вне преемственности поколений, разрушая тем самым не только единство истории, но и саму историю. Отсутствие согласия со своим прошлым эквивалентно отсутствию развитого самосознания, а следовательно, и пониманию национальных интересов и ценностей.

Изучая первоисточники древнего периода и средних веков, несложно удостовериться в том, что история Азербайджана изобилует яркими личностями как в политической, так и культурной и научной сферах. Однако сегодня с большим сожалением приходиться констатировать, что многие достойные сыны Азербайджана, их деятельность и наследие преданы незаслуженному забвению, и никто не станет возражать, что виной тому является пассивность наших историков и источниковедов.

Если на миг оглянуться в прошлое и внимательно перечислить личностей, которых мы сегодня упоминаем в двух словах или вспоминаем изредка, то с уверенностью можно заявить, что каждый из них был бы вечным источником гордости для любого народа. Вспомним хотя бы некоторые имена, которые преданы забвению, хотя заслуживают огромного нашего внимания.

Фазлуллах Рашид — ад — дин ал — Хамадани (1247—1318) — выдающийся государственный деятель, чье созидательное и политическое наследие по своим масштабам может составить достойную конкуренцию таким ярким политическим фигурам в западной истории, как Ришелье, Мазарини и др. Наверняка не каждому известен тот факт, что именно при нем в Тебризе был создан один из крупнейших научно-образовательных центров мусульманского средневековья — «Раби-Рашиди», где за счет государственных средств обучались студенты и велись научные исследования. Именно по его инициативе впервые в отечественной истории была введена система выделения государственных премий ученым, поэтам и художникам. Наряду с этим, он является автором фундаментального исторического труда «Джами ат-таварих» («Свод летописей»), который, по мнению таких маститых ученых, как В.В.Бартольд, К.Ян, И.П.Петрушевский, Ж.П.Ру, считается первым универсальным трудом по всемирной истории в современном понимании. К глубокому сожалению, несмотря на всемирное признание, этот труд до сих пор не переведен и не издан на азербайджанском языке. Усилия же, начатые видным азербайджанским востоковедом А.Али-заде по изучению политического наследия Фазлуллаха Рашид — ад — дина, так и не нашли своего достойного продолжения.

То же самое мы можем сказать о Насир — ад — дине Туси (1201—1274), единственном азербайджанце, именем которого названы кратер на Луне и один из астероидов, открытых советским астрономом Н.Черных в 1979 году. Из огромнейшего научного наследия этого ученого-энциклопедиста на родной язык переведены всего два — «Ахлаги — Насир» («Насирова-Этика») и одна небольшая по объему работа по минералогии. Деятельность Туси на посту экономического советника Хулагу хана также почти не освещена, а единственным утешением в этом плане можно считать работу профессора Агабабы Рзаева «Н.Туси. Жизнь, наука и мировоззрение».

Мы редко вспоминаем о другой замечательной странице отечественной сокровищницы культуры — о музыкальных трудах выдающегося композитора и теоретика музыки С.Урмави (1216—1294), который в своем произведении «Китаб ал-адвар» («Книга периодов») дал не только полную информацию о мугамах, но и предложил прекрасную и понятную нотную систему. Как пишет Чингиз Каджар в своей книге «Выдающиеся сыны древнего и средневекового Азербайджана», музыка в предложенной им системе записывалась буквенно-цифровым способом. Буквы арабской цифровой системы «абджад» обозначали условную высоту звука (то есть буквами этой системы — Р.М.), а цифры ее долготу. Особо цифрами фиксировались лад, строй и ритм мелодии. Современная западная нотная система не позволяет производить запись интервалов меньше полутонов и потому не приспособлена для передачи всех тонкостей звучания мугамов и вообще восточной музыки.

Наш соотечественник, чьи мысли и жизнь могут стать учебником борьбы за идеалы гуманизма и толерантности, Айн — ал — кузат Мийанеджи (1099—1131), еще в XII веке призывал человечество к толерантности и миру, разрушая все идеологические преграды следующими словами: «О друг, если взглянуть на Иисуса глазами христианина, ты сам превратишься в христианина, если глазами иудея на Моисея — то станешь иудаистом, а если взором идолопоклонника на идола, то наверняка окажешься идолопоклонником» (См. Алиса Ниджат. «Храм мудрости» (на азерб. языке). Баку, 2005, стр.136).

К сожалению, в силу определенных факторов, а может, и нашего несколько пассивного отношения к своему прошлому, не его слова «человечество это единое тело, и если заболеет хоть одна часть, то трудно придется всему телу», а высказывания персидского поэта Саади (1181—1291), жившего на сто лет позже Мийанеджи, (Сыны Адама, спаянные друг с другом, члены единого тела. Ибо сотворены из одной сущности. Если судьба поразит один член недугом, то и остальные члены покинет покой) были высечены на фасаде  административного здания ООН в Нью-Йорке. (См. Саади. Гулистан. Критический текст. Перевод, предисловие и примечания P.M. Алиева. М.ИВЛ, 1959).

Список этот можно продолжить и расширить. Не это основная цель. Главное — это то, что наше богатое историческое наследие ждет своих профессиональных исследователей, которые смогут вернуть нам это наследие вновь и тем самым раскроют миру духовное богатство азербайджанского народа.

Я взялся написать настоящую статью по зову сердца. И главным образом по той причине, что историческая роль наших великих предков в объединении азербайджанских тюрков и создании азербайджанской государственности остается еще не до конца изученной. Наши историки, исследователи других социальных научных направлений, писатели, которые перестали писать исторические романы, в большом долгу перед народом. К сожалению, мы пока не имеем исследований, глубоко и системно обобщающих многие аспекты нашей истории, которые уже давно признаны мировой научной общественностью. Отсутствие научных разработок о вкладе видных государственных, политических, научных и культурных деятелей азербайджанского народа в сокровищницу мировой цивилизации вызывает лишь огорчение. В результате, в последнее время создавшуюся нишу стали заполнять публикации, в которых суждения и выводы относительно отдельных аспектов нашей истории весьма тенденциозны. И все это преподносится как бы из благих намерений о необходимости изменить «наш национальный код».

Нация, обретшая государственную независимость, наши граждане просто обязаны иметь достоверные сведения о своем историческом прошлом, основание, чтобы апеллировать к подлинным национальным образам, на примере которых воспитывалось бы новое поколение. А для этого очень важно восстанавливать утраченные под прессингом советской идеологии страницы национальной истории. Однако, предлагая изменить «национальный код», мы не должны поддаваться соблазнам отвергать все, что связано с прошлым, иначе как бы «не выплеснуть вместе с водой и младенца». К сожалению, именно такое впечатление оставляют некоторые публикации последнего времени.

Как было отмечено выше, история нашего народа богата личностями, которые представляют собой олицетворение идеи, на протяжении веков поддерживающей жизненную силу целой страны, сотен поколений и миллионов людей, проживающих на едином пространстве, говорящих на одном языке и разделяющих общие ценности. Духовное и практическое наследие этих корифеев временами было путеводной звездой для страны и народа. В средние века это Низами и Наими, Насими и Физули. Многими своими завоеваниями мы обязаны азербайджанским просветителям и мыслителям XIX—XX веков, которые приложили немало усилий, чтобы народ осознал, каким великим духовным и историческим наследием он обладает. Эти подлинные подвижники, отдавшие себя ради высокой цели, являются славой азербайджанского народа, и каждый член нашего общества может гордиться ими. В новой истории А.М.Топчибашев, Ф.Хан Хойский, М.Э.Расулзаде и другие видные создатели АДР, в новейшей истории Г.Алиев относятся именно к этой когорте исторических фигур. Все эти личности являются носителями азербайджанской идеи, которая нашла свое окончательное воплощение в конце XX — начале XXI веков — после обретения национальной независимости и начала усиления азербайджанской государственности. Однако в данной галерее личностей есть еще одна историческая фигура, полемика и дискуссии вокруг  которой не угасают уже на протяжении пяти столетий. Речь идет о Шахе Исмаиле Сефеви (1487—1524) — основоположнике Сефевидского государства, великом политическом деятеле, талантливом полководце, прекрасном поэте и патриоте, истинном сыне азербайджанского народа.

Вопросы, освещающие историю создания Государства Сефевидов, не всегда корректны и отвечают строгому научному критерию. Взгляды некоторых авторов, взявших на себя ответственность писать по этой проблематике, в ряде случаев имеют тенденциозный и субъективный характер. В их публикациях наблюдается абсолютизация определенных сведений, которые имели в свое время тактическое значение. В то же время на задний план отодвигаются цель, главное содержание стратегии сефевидского движения за создание Централизованного Азербайджанского Государства. Эти авторы используют некоторые сомнительного характера источники, составленные в средние века, не вникая глубоко в особенности периода, когда и кем они были написаны, какого мировоззрения придерживались и сторонниками какого политического движения были их создатели. Казалось бы, в своих выводах эти авторы в каких-то случаях опираются на реальные источники, но игнорирование принципа научности подводит их к ошибочным выводам.

Некоторые авторы средневековья и новейшей истории изначально взяли курс на отрицание подлинных целей Шаха Исмаила, заняв предвзятую позицию по отношению к этой великой личности. Субъективизм этих авторов заключается в том, что они пренебрегают критическим отбором и систематизацией сведений большого количества источников, вследствие чего и происходит необъективный подход к изучению истории второй половины XV и первой четверти XVI веков.

В отдельных работах чувствуется довление фактов над научностью и историческим мышлением, что является результатом максимального использования тенденциозных сведений и их компилятивной систематизации. Известно, что если одни средневековые восточные источники прославляли деятельность отдельных правителей, то другие были направлены на очернение, принижение их роли в государственных делах. Некритическое следование источникам и приводит к ошибочным оценкам места отдельных личностей в истории государства, игнорированию тенденций эпохи, значения общественно-экономических факторов. Фетишизация исторических деталей не всегда позволяет видеть объективную картину происходящего, глубину исторических процессов.

В некоторых работах по истории средних веков вопросы политической истории рассматриваются сквозь призму религиозных движений, то есть все общественно-политические процессы сводятся к политико-религиозной составляющей. Хотя история т.н. религиозных конфликтов и войн свидетельствует о том, что за ними кроются политические интересы и цели. То есть по своей сущности эти войны и есть результат политических целей. Религиозный подход в изложении исторических процессов лишает исследователей возможности вскрывать их подлинный характер. Видимо, не каждому дано увидеть за повседневностью стратегическую цель. Мотивы политической деятельности исторических личностей могут быть объективно вскрыты только при соблюдении принципов и методов научности, учете всех составляющих конкретных политических процессов в сочетании с тенденцией эпохи.

24 ноября 2012 года газета «Зеркало» представила своим читателям статью доктора исторических наук Фарида Алекперли «Шах Исмаил. Поэт, герой или раскольник?» Скажу откровенно, патриотизм автора не вызывает вопросов. Он известен как ученый, который активно занимается поиском новых источников по истории Азербайджана, оказывая тем самым весьма полезную помощь нашей исторической и филологической наукам. Однако его статью «Шах Исмаил…» нельзя считать удачной. Наряду с правильными положениями, она грешит, мягко говоря, и серьезными изъянами.

Ф.Алекперли считает, что Шах Исмаил является одной из наиболее значимых и  одновременно неоднозначных фигур в истории Азербайджана. Уже эти слова автора свидетельствует о том, что он решил искать в биографии Шаха Исмаила страницы, которые сводили бы его величие на нет. Искать минусы в правлении Шаха Исмаила равносильно тому, чтобы лить воду на мельницу тех, кто только и занимается его очернением.

Или же мнение автора о том, что Шах Исмаил с «невиданной жестокостью уничтожил государство Ширваншахов и затеял неудачную войну с Османской империей, которую проиграл, потеряв на долгое время почти всю территорию Азербайджана». Трудно согласиться с мнением о том, что Шах Исмаил «затеял войну». Так ли это? Думаю, что тут нарушен принцип взвешенного подхода. Глубокий комплексный анализ политических процессов в регионе в первой четверти XVI в. может нарисовать нам совершенно другую картину. И мир между двумя империями зависел не только от Шаха Исмаила.

Автор считает, что Шах Исмаил довел до полного разорения и разрушения «цветущую в прошлом страну». Он возлагает на него ответственность за то, что «Азербайджан, слывший в X—XVI вв. одним из культурных центров Востока, в 1813 г. вошел в состав Российской империи в довольно плачевном состоянии». Подобные умозаключения противоречат законам мышления. Они игнорируют один из законов логики, а именно — закон достаточного основания. За двести лет после Шаха Исмаила в стране усилились сепаратистские амбиции со стороны азербайджанских ханств, претендующих на независимость от центральной власти. Государственные перевороты, уничтожение элиты азербайджанских тюрков, приход к власти слабых шахов, возникновение в регионе и в мире в целом новых силовых центров, постоянные внешние угрозы, отсутствие необходимых реформ в управлении государством и модернизации армии и т.д. — эти и ряд других факторов привели к тому, что Азербайджан утратил способность защищать себя. Поэтому утверждения о том, что по вине Шаха Исмаила часть Азербайджана через двести лет после его правления была насильственно присоединена к Российской империи, не очень стыкуются с логикой исторического развития. По крайней мере, это несправедливо, если не сказать абсурдно.

Территорию Передней Азии испокон веков населяли многочисленные племена. И вполне естественно, что некоторые из них боролись за существование, стремились создать свою государственность, пытались идти своей дорогой развития, обладая присущими именно им специфическими чертами и особенностями. Как и другие народы, азербайджанский народ имеет самостоятельный исторический путь развития, самобытную культуру, этнические особенности и т.д. Вся история формирования азербайджанского народа уходит корнями в глубокое прошлое. Было бы большой научной ошибкой связывать этот процесс только с появлением тюркских племен на территории Южного и Северного Азербайджана. С этой точки зрения прав Ф.Алекперли, утверждая, что «процесс формирования азербайджанского народа проходил через различные этапы. В результате исторического развития нередко менялись языки и названия древних племен, которые, сливаясь друг с другом, формировали новые племенные союзы, создавали новые государства и воспринимали новые религии и традиции.

Одним из ключевых этапов формирования азербайджанского народа является эпоха владычества ранних шахов из династии Сефевидов в период с XVI по XVII века, когда древний азербайджанский этнос приобрел новые характерные национальные черты, отличающие его от других родственных тюркских народов».

Будучи автором этих выводов, Ф.Алекперли, вместе с тем, на мой взгляд, в некоторых суждениях относительно деятельности Шаха Исмаила страдает субъективизмом. И вообще, насколько корректно критиковать деятельность только одного главы государства, не зная все перипетии процессов в регионе начала XVI века.

Много вопросов и возражений вызывает книга Гюнтай Гянджалпа «Сефевиды», изданная в Баку издательством «Ганун» в 2012 году. Эта 272-страничная книга является примером того, как отдельные авторы пытаются извратить биографические данные и историческую роль династии Сефевидов, в частности, Исмаила Сефеви, в борьбе за создание Централизованного Азербайджанского Государства. И это при том, что имеется огромное число серьезных публикаций и трудов, в которых дается объективная характеристика деятельности Сефевидов и созданного Шахом Исмаилом государства.

Г.Гянджалп, будучи выходцем из Южного Азербайджана, при написании этой книги использовал большое количество источников иранских, турецких, российских, западных и азербайджанских авторов. В конце книги он приводит список этих авторов, их — 68. Но несмотря на это, он не смог, а может и не хотел, быть объективным. На мой взгляд, среди многочисленных исторических сведений, которыми Г.Гянджалп пользовался, он не смог отделить зерна от плевел. Отсюда и его выводы, которые противоречат научным взглядам видных историков — специалистов в области истории XV и XVI вв. Ближнего и Среднего Востока. В книге много неточностей, противоречий, домыслов, автор апеллирует к фактам, которые не соответствуют действительности. Складывается впечатление, что над ним довлеют перипетии его личной судьбы, а также общественно-политическая, идейно-духовная обстановка, царящая в современном Иране.

Например, чего стоит его мнение о том, что Шах Исмаил силой оружия принуждал людей отказаться от своей веры и перейти в лоно шиизма, уничтожая в то же время все, что напоминало о суннитах (стр.139). Правда, Г.Гянджалп не одинок в этом вопросе. Если это и соответствует правде, то следовало бы показать, какие причины принуждали кызылбашских предводителей идти на этот шаг. Решался вопрос — быть или не быть объединенному Азербайджанскому государству. Законы войны в средние века были суровы. И все же, видимо, автор ставил перед собой другую задачу. Кстати, он сам признается в этом: «Эта книга является манифестом протеста против сефевидства» (стр.20). Уже из этого тезиса видно, какова его цель.

Приведем некоторые выводы Г.Гянджалпа относительно деятельности Сефевидов: «История региона пошла в другом направлении… Отравленные дыханием Сефевидов, лишенные возможности правильно мыслить, тюрки заложили основы современного национализма персов» (стр.15); «Ощущение этнической принадлежности у тюрков стало гаснуть при Сефевидах… Сефевиды погасили это ощущение в тюркской среде» (стр.16). Автор считает, что Шах Исмаил со своими кызылбашскими сподвижниками уничтожил тюркскую культуру — «Будто до Сефевидов не было культуры Деде Горгуда из племени баяндура или сельджуков» (стр.16). По его мнению, персидский язык стал официальным языком государства при Сефевидах — «Возможность писать на своем языке исчезла со времен Сефевидов» (стр.18). Автор заявляет: «Моя цель помочь тюркам высвободиться из темниц Сефевидов» (стр.18).

Словом, Г.Гянджалп обвиняет Шаха Исмаила во всех грехах, считая период Сефевидов чуть ли не темной страницей нашей истории. Должен признать, что в своих суждениях он не оригинален, ибо на протяжении столетий представители различных политических и религиозных течений, в том числе в Иране и Турции, да и на Западе, приложили немало усилий, чтобы принизить историческую роль Шаха Исмаила на Ближнем и Среднем Востоке в XVI веке.

Для подлинных ученых, авторитетных историков Шах Исмаил остается великим государственным деятелем и талантливым полководцем. В сознании же азербайджанцев Шах Исмаил — собиратель, объединитель азербайджанских земель, создатель Централизованного Азербайджанского Государства.

Часто, когда речь заходит о личности Шаха Исмаила Сефеви, большинство наших соотечественников ограничиваются пересказом его биографии и деятельностью, связанной с возведением шиизма на уровень государственной идеологии, не раскрывая политической цели этого шага. Однако перед огромным наследием Шаха Исмаила эти аргументы тускнеют, ибо не в состоянии передать его великих заслуг перед своим народом.

В одной статье невозможно раскрыть государственнический потенциал, глубину ума и дальновидность этой незаурядной личности. Поэтому данная статья — это лишь попытка показать, пусть даже в общих чертах, политический портрет Шаха Исмаила, его действия как выдающегося полководца и государственного деятеля на пути создания Централизованного Азербайджанского Государства.

Являясь наивысшей вехой в истории государственности нашего народа в период средневековья, Сефевидская империя под его началом была всего лишь звеном в цепи предшествующих и последующих азербайджанских государств. Сменяя друг друга и формируя основание многовековой азербайджанской государственности, эти политические образования консолидировали племена азербайджанских тюрков, передавали следующему поколению традиции государственного строя, управленческие навыки, знания и информацию о соседних народах, механизмы общения с ними, опыт передачи власти, нередко от отца к сыну.

Необходимо отметить, что изучение истории азербайджанской государственности в ее многочисленных связях, а также с позиции преемственного развития государства позволяет сформировать целостный взгляд на историческую действительность Азербайджана, с более широких позиций подойти к пониманию всего того, что происходило в Передней Азии в XVI веке.

Известно, что по отцовской линии Шах Исмаил принадлежал к влиятельному Сефевидскому роду, происходившему из южно-азербайджанского города Ардебиль. Основоположник этой фамилии Шейх Сефиаддин Ардебили в XIII веке основал суфийский орден «Сафавиййе», который позже обрел серьезное политическое влияние. Представители этого ордена, ранее будучи суннитами, постепенно стали исповедовать умеренный шиизм, который позже, в ходе непрерывной политической борьбы, включил в себя значительную долю фанатизма. Важно отметить и то, что с самого начала возникновения этот орден находился в оппозиции к правящей верхушке.

С материнской стороны Шах Исмаил приходился внуком правителю Ак-Коюнлу Узун Гасану, являясь сыном его дочери Алемшах-бегим. Сам Узун Гасан был женат на гречанке Теодоре (Деспине), дочери Трапезундского императора Иоанна IV Комнина.

Династические браки испокон веков способствовали укреплению мира и дружбы, а также являлись важными показателями роста международного авторитета государства. Именно по этой причине Узун Гасан, учитывая огромное политическое и социальное влияние Сефевидского рода, решил породниться с ним и выдал свою дочь за Шейха Гейдара, главу этой фамилии.

Главной целью Сефевидов было объединение азербайджанских земель. Увлекаясь другими событиями в истории Сефевидов, некоторые исследователи оставляют как раз этот основной момент за пределами своего внимания. Видный востоковед И.П.Петрушевский (1898—1977) пишет: «Под шиитским знаменем Сефевидов развивалось движение, имевшее целью политическое объединение Азербайджана» (См. Сборник статей по истории Азербайджана. Выпуск I, Баку, 1949, стр. 210). С этой целью дед и отец Исмаила шейх Джунейд и шейх Гейдар начали вооруженную борьбу, которая привела к гибели обоих. Попытки борьбы Сефевидов за создание единого Азербайджанского государства были временно пресечены представителями династий Ак-Коюнлу и Ширваншахов.

В 12-летнем возрасте Исмаил Сефеви при поддержке сефевидских эмиров, а также других тюркских племен вступил на путь борьбы, проложенный его предками. Выступление приверженцев Шаха Исмаила произошло в 1499 году. В отличие от прежних выступлений, на этот раз движение вскоре распространилось за пределы территории Азербайджана. Если первые выступления Сефевидов ставили задачу объединить лишь Азербайджан, то Исмаил Сефеви и его сторонники решили образовать крупную державу, которая включала бы и некоторые другие страны. После трех кровавых, но победоносных сражений с Ак-Коюнлу и Ширваншахом в 1501 году он вошел в Тебриз, объявив себя владыкой Азербайджана и Ирана. Было основано новое и одновременно первое в истории Азербайджана централизованное государство — держава Сефевидов или Кызылбашев, как именуют это государство в некоторых источниках. После этого начинается активная политическая, военная и идеологическая деятельность Шаха Исмаила, направленная на создание огромной империи. Она сопровождалась смелыми действиями, многочисленными рисками, жертвами, поражениями и победами.

И.П.Петрушевский с восхищением отзывается о таланте полководца, когда говорит о Шахе Исмаиле: «Современники сходились в признании за ним военного таланта. Историк Хондемир в особенности превозносит военный гений Исмаила. Историк Хасан Румлу отмечает, что в течение своей жизни Исмаил дал 5 больших сражений: при Джабани — с ширваншахом Фаррух Ясаром в 1500 г., в Шаруре — с Альвендом Ак-Коюнлу в 1501 г., при Алма-кулаги — с султаном Мурадом Ак-Коюнлу в 1503 году, близ Мерва — с Мухаммедом Шейбани Узбекским в 1510 году, при Чалдыране — с султаном Селимом I Османским в 1514 году. Из этих 5 битв первые 4 закончились блестящей победой Исмаила и полным разгромом его противников; только последнее сражение Исмаил… по независящим от него причинам проиграл, хотя в конечном счете все же сумел побудить противника отступить». [И.П.Петрушевский. Там же. Стр.242].

О деятельности Шаха Исмаила Сефеви написано много различных книг и статей как на Западе, так и на Востоке, в том числе и на его родине — в Азербайджане. Однако, к сожалению, не всегда авторам удается выдвинуть на первый план и показать в полной мере и в истинных масштабах его государственнические заслуги и успехи. Часто вокруг основателя Сефевидского государства создается искаженный образ, некий миф о религиозном фанатике или же романтичном поэте. Существуют также работы, искажающие этническое происхождение Исмаила, Сефевидской династии в целом.

Несмотря на наличие огромного количества первоисточников («Саффат ас-сафа», «Тарихи- алемарайи — Аббаси» и т.д.) и свидетельств, некоторые западные, а также иранские историки по сей день не прекращают попыток представить Шаха Исмаила Сефеви как личность, связанную исключительно с интересами Ирана. Сефевидская держава характеризуется ими как Иранское национальное государство, сменившее в Иране государство арабских, тюркских и монгольских завоевателей. Шаху Исмаилу приписывается стремление избавить иранцев от тюрков, объединить исконные иранские земли и создать Иранское национальное государство. Хотя учеными на основании средневековых источников доказано, что Шах Исмаил никогда не ставил перед собой цель восстановить политическое и национальное единство Ирана.

Блестящий знаток истории Шаха Исмаила, азербайджанский историк Октай Эфендиев, опираясь на многочисленные источники, пишет: «История Сефевидского государства неразрывно связана с историей азербайджанского народа, с его дальнейшей этнической консолидацией. Объединение южных и северных областей Азербайджана в границах единого относительно централизованного государства Сефевидов создало основу для более тесного, чем в прошлом, политического, экономического, культурного и этнического сближения этих областей. В XVI веке Азербайджан после десятилетий феодальной раздробленности вновь обрел свою государственную целостность, достиг определенного прогресса в области экономики и культуры». (Октай Эфендиев. Азербайджанское государство Сефевидов. Б. 1981 г., стр. 4).

Крупнейший востоковед и автор блестящих исследований по истории Южного Кавказа и Ирана периода средних веков М.Ф.Минорский считал, что Сефевиды были прямыми наследниками династий Кара-Коюнлу и Ак-Коюнлу, с которыми они находились в разностороннем родстве. Государство первых Сефевидов рассматривается им как третья фаза азербайджанского государства в Иране, имея в виду под первыми двумя фазами государства Кара-Коюнлу и Ак-Коюнлу (Цит. по О.А.Эфендиев. См. Сб. Против буржуазных фальсификаторов истории и культуры Азербайджана. Под ред. А.С.Сумбатзаде. Баку, 1978, стр.134).

Мнение В.В. Бартольда о тюркском происхождении династии Сефевидов остается наиболее достоверным и подтверждается новыми данными исторических источников. Касаясь родоначальника этой династии Шейха Сафи ад-Дина (1252—1324) и его потомков, ученый отмечал, что «эти ардебильские шейхи, несомненно, не персидского, а тюркского происхождения» (В.В.Бартольд. Соч. т.II, ч.I. М. 1963, стр.748).

Династия Сефевидов не имеет никакого отношения также к курдам, о чем пишут некоторые авторы, не имея для этого необходимых источников и серьезных доказательств.

Известный специалист по истории Ирана Н.Д.Миклухо-Маклай, касаясь этнического происхождения династии Сефевидов, пишет: «Племена эти, получившие впоследствии название кызылбашских, были родственны по языку и происхождению с азербайджанскими племенами, создавшими государства Кара-Коюнлу и Ак-Коюнлу, которые в XV в. последовательно владели Азербайджаном и большей частью Ирана». (Н.Д.Миклухо-Маклай. Шиизм и его социальное лицо в Иране на рубеже XV—XVI вв. 1958, стр.224).

Пусть не удивляет читателя обилие цитат. Я сознательно обращаюсь к ним, чтобы ни у кого не зародилось элементов сомнения в достоверности изложенного.

Следует отметить, что распространению абсурдных суждений об этническом происхождении Сефевидов способствует то, что за последние годы отечественная историография почти не знакомит нас с фундаментальными работами на сефевидскую тематику, что оставляет пространство для дискуссий за теми, кто не желает и слышать об азербайджанском происхождении Шаха Исмаила.

Несмотря на столь субъективные попытки, радует то, что в свое время общепризнанными учеными с мировым именем были написаны прекрасные труды, в которых все основные обвинения аргументированно отвергаются, и личность великого сына азербайджанского народа находит свою истинную оценку. Благодаря усилиям таких, выдающихся востоковедов как В.В.Бартольд, И.П.Петрушевский, А.Е.Крымский, Б.Н.Заходер, В.Ф.Минорский, крупного российского ираниста Н.Д.Миклухо-Маклая, известного турецкого историка Ф.Кепрюлизаде и др., наследие Шаха Исмаила было защищено от субъективной трактовки, отчуждающей его от родного Азербайджана. Справедливости ради необходимо отметить и вклад известного азербайджанского историка О.А.Эфендиева, в свою очередь, сделавшего немало для изучения и популяризации наследия сефевидских шахов, в том числе Шаха Исмаила Сефеви.

Существует множество высказываний, которые первоисточники приписывают основателю Сефевидского государства, где он напрямую  указывает на свою неразрывную связь с тюрками и Азербайджаном. Наиболее популярными и убедительными из этих фактов, безусловно, являются слова, произнесенные Исмаилом Сефеви  во время осады  крепости «Гюлистан» в Ширване. После победы над Ширваншахом Фаррухом Ясаром — убийцей его отца шейха Гейдара, — Исмаил продвинул свое войско вперед, чтобы полностью разгромить силы своего врага. Однако остатки ширванских войск и часть населения, укрепившись в крепости «Гюлистан», решили оказать сопротивление войскам Исмаила. Как передает видный представитель средневековой азербайджанской историографии Искандер бек Мунши (1560—1634), Исмаил, осадив одно из самых неприступных укреплений Ширвана, собрав военный совет, обратился к военачальникам с вопросом: «Что вы предпочитаете, крепость «Гюлистан» или же трон Азербайджана?» [См. Искандер Мунши. «Тарихи-алемарайи-Аббаси» (на азерб. языке). Перевод с фарси: О.Эфендиева, Н.Мусалы. Баку, 2009, стр. 83].

Осознавая изнурительность осады, он решил обогнуть крепость, так как был уверен, что после гибели самого Ясара ширванские войска не смогут в столь короткое время восстановиться и оказать ему серьезное сопротивление. Выигрывая время, Исмаил старался как можно скорее довести до победного конца свое молниеносное продвижение по всему Азербайджану.

Последняя четверть XV столетия со всей полнотой обнажила положение в стране, которое свидетельствовало о несостоявшемся государстве. Частая смена султанов на тебризском троне (8 правителей за 10 лет), феодальные междоусобицы, династические войны, усиление среди правителей областей, претендующих на самостоятельное владение, центробежных настроений, бедственное положение и усталость простого народа от участия в бесчисленных вооруженных столкновениях между эмирами и беками и т.д. — такова была безрадостная картина, когда Исмаил Сефеви и его ближайшее окружение приняли решение спасти страну от полного развала.

Свою задачу Исмаил Сефеви видел в новой могущественной империи с политическим центром в Азербайджане. Его целью было создание первого централизованного государства, где господствующее положение азербайджанских тюрков находило бы свое подтверждение на всех уровнях и во всех возможных проявлениях.

Таким образом, борьба за объединение азербайджанских земель завершилась созданием Сефевидского государства — могущественной державы с использованием племен азербайджанских тюрков как костяка государства, составившего конкуренцию Османскому государству на последующие два столетия. Даже после образования огромной империи, являвшейся конгломератом различных народов на территории Ирана, Ирака, Афганистана и т.д., азербайджанцы составляли военную и политическую элиту, сохраняя за собой статус основной опоры государства.

Опираясь на многочисленные источники, И.П.Петрушевский пишет: «Стихийное распространение кызылбашских завоеваний в Иране, Руме, Курдистане и других странах привело к тому, что созданное Исмаилом государство не ограничилось пределами Азербайджана и превратилось в конгломерат стран и народностей. Но в этом государстве до самого конца XVI века, до реформы шаха Аббаса I, азербайджанский элемент… играл преобладающую политическую роль». [И.П.Петрушевский. «Сборник статей по истории Азербайджана». Стр. 243].

Касаясь роли Азербайджана в образовании Сефевидского государства, крупный знаток восточного средневековья Б.Н.Заходер писал: «Стоявший на относительно высокой ступени социально-экономического развития Азербайджан составил ядро того обширного государства, которое сложилось в начале XVI в. на территории Закавказья и Ирана. Это государство включило в себя множество племен и народностей, но длительное время преобладали в нем азербайджанские феодалы, на военную силу которых опирались первые Сефевиды». (См. кн. Всемирная история. Т.IV, М. 1959, стр.558).

Как отмечает О.Эфендиев, также весьма примечательны признания известного персидского историка, одного из наиболее ярких представителей современной иранской исторической школы Насруллы Фалсафи, который, вопреки традиционно сложившемуся в Иране субъективному подходу относительно этнического происхождения Сефевидов, решительно признает в Исмаиле азербайджанского — тюркского правителя, предпочитая объективные доводы, логические суждения и серьезные источники шовинистическим изданиям. В своих трудах он особо акцентирует внимание на факте огромной заботы Исмаила об укреплении позиций тюркского, то есть азербайджанского, языка как при дворе, так и в литературной среде. «Шах Исмаил, — пишет он, — считал себя со стороны отца «сеидом», потомком Али и гордился этой родословной. Со стороны же матери он был внуком Хасан-бека Туркмана Ак-Коюнлу и по праву считал себя законным преемником и наследником этой династии… Его приверженцы, как это известно из всех историй периода, также были в основном из племен туркманов… В эпоху, когда сладостный персидский язык в Османской империи и Индии был языком политики и благовоспитанности, он сделал тюркский язык официальным языком иранского двора. Даже сам он сочинял стихи исключительно на тюркском языке, и этот чужой язык нашел такое распространение при дворе Сефевидов, что до конца правления этой династии и даже после этого он оставался официальным языком двора». Далее он пишет: «Свое тюркское происхождение по благородству и знатности кызылбаши ставили выше коренного народа Ирана, пренебрежительно называя их (иранцев — Р.М.) татами и таджиками». (О.Эфендиев. Азербайджанское государство Сефевидов. Стр. 36—37).

Шах Исмаил на азербайджанском языке писал не только прекрасные стихи, оставив после себя такой изумительный литературный памятник, как поэма «Дехнаме» («Десять писем»), но и издавал государственные указы, перенося тем самым азербайджанский язык на государственно-политическую плоскость. И в этой связи хотел бы сослаться на мнение И.П.Петрушевского. Он писал: «По своему воспитанию и интересам Исмаил был тесно связан с кызылбашскими племенами и кочевой знатью. Он был хорошо образован, покровительствовал поэтам и ученым. Сам он был известным в свое время поэтом (тахаллус, т.е. поэтический псевдоним — Хатаи) и оставил после себя собрание стихов (диван). Достойно внимания и то, что в то время как султан Селим I Османский, также бывший поэтом и оставивший диван стихов, писал исключительно на новоперсидском языке (фарси), шах Исмаил писал по-азербайджански. Уже одно это показывает, насколько нелепы попытки некоторых западноевропейских исследователей изобразить Исмаила иранским патриотом. Родным языком Исмаила был азербайджанский, главной опорой его и его семьи были кочевники азербайджанцы, при его дворе говорили по-азербайджански» [Петрушевский И.П. В книге «Сборник статей по истории Азербайджана. Стр. 242—243].

И если в истории Востока Шах Исмаил рассматривается как выдающийся военный предводитель и государственный деятель, то в сокровищнице азербайджанской классической поэзии не менее почетное место занял он и как поэт под именем Хатаи. И совсем не случайно по сей день Шах Исмаил Хатаи считается одним из семи великих поэтов алавитов.

Необходимость бережного и любовного отношения к родному языку была отмечена Исмаилом и в его завещании: «Я всегда ставил кусок родной земли выше золота, словечко родной речи — выше драгоценностей. Для вас я сделал все возможное за свою короткую жизнь. Побеждая с мечом в руках, постарался воссоединить воедино раздробленную родину». [«Подарок Хатаиведению» (на азерб. языке). Составитель: Ахунд Гаджи Солтан Гусейнгулу оглы. II книга, Баку, 1998, стр.2].

Как свидетельствуют источники, уже в XIII—XIV вв. на азербайджанском языке говорило большинство жителей Азербайджана. Не только к югу от реки Кура, но и к северу от нее, в Ширване преобладал азербайджанский язык. Немало сведений дают об этом и итальянские авторы, посетившие Азербайджан в тот период.

В XIII—XIV вв. культурная роль азербайджанского языка значительно возросла. По мнению известных востоковедов, он стал литературным языком для разноплеменного тюркоязычного населения Ирана, Ирака и отчасти восточного региона Малой Азии. На азербайджанском языке писали поэты, жившие вне пределов Азербайджана — Нур Хасан, Бурхан ад-дин Сивасский и др. В XV в. азербайджанский язык еще сохранял свое международное значение. А столица государства Тебриз был к тому же, как пишет профессор Манчестерского университета К.Э.Босворт, крупным центром учености, где особое предпочтение оказывалось естественным наукам. (См. его «Мусульманские династии». Наука. М., 1971 г.).

Историческим фактом является то, что именно вокруг Исмаила стягивалась азербайджаноязычная образованная часть населения того времени в лице поэтов Хабиби, Сурури, Туфейли, художника-миниатюриста, основателя Тебризской школы миниатюры Султана Мухаммеда и др. Объединяя вокруг себя образованных людей из среды азербайджанских тюрков, Шах Исмаил формировал таким образом научный и творческий потенциал государственности. Как и в те времена, по сей день интеллектуалы — это одновременно хранители старого и творцы нового. В культуре всегда закладываются различные ростки для будущего. Они могут быть незаметны современникам, не попадать в фокус их внимания, но составляют особый пласт государственности на благо потомкам.

Таким образом, заслуги Шаха Исмаила перед своим народом состоят и в том, что он создал благоприятную атмосферу для развития национальной культуры Азербайджана, его период считается одним из самых прогрессивных в средневековой истории страны. Он не только поощрял поэтов, творивших на родном языке, азербайджанских ученых, деятелей искусств, но и покровительствовал развитию искусств и науки в целом. Благодаря его усилиям азербайджанский язык не только вышел из-под сильного персидского влияния, но взял над ним верх на последующие столетия. Традиция азербайджанских поэтов творить на других языках была сломлена навсегда. По словам современников, именно на тот период и приходится один из ярчайших пиков развития восточного искусства миниатюры. При дворе просвещенного Хатаи в благоприятных условиях для творчества, окруженные вниманием, заботой, почитанием жили и работали великий художник Бехзад, а также большое число других талантливых скульпторов, каллиграфов, музыкантов. Даже накануне рокового Чалдыранского сражения Шах Исмаил проявляет заботу, в первую очередь, о талантливых художниках и ученых, приказывает увести, укрыть и оберегать их в безопасном месте.

Веротерпимость Шаха Исмаила, особенно по отношению к христианам внутри своей страны, а также широкие дипломатические отношения, тесные связи с христианскими странами Европы, как и вся его деятельность, характеризуют Исмаила Сефеви как мудрого правителя, пекущегося о мире, благополучии, процветании своей страны, и большого дипломата, ищущего и обретающего надежных союзников в борьбе против враждебных государств.

Еще одной специфической чертой Сефевидского государства была преемственность традиций государственности, а также толерантности, поликультурного и полинационального государства. Языки народов, населявших империю Сефевидов, сохранились и по сей день, являясь таким же историческим наследием, как памятники искусства и архитектуры.

Шах Исмаил как поэт и философ очень чувствительно относился к культурному и духовному наследию прошлого. Особое внимание он уделял созданию библиотек, в которых содержались древние книжные коллекции, и где трудились каллиграфы, художники, орнаменталисты, переплетчики. Его царственный указ о создании придворной Сефевидской библиотеки в городе Тебриз, где были собраны ценнейшие книги и рукописи, был наглядным примером этого. Особую заботу он проявил о богатейшей книжной коллекции династии Ак-Коюнлу, которая собиралась еще со времен Узун Гасана. Эта уникальная коллекция, по мнению большинства историков, перешла в распоряжение Исмаила в 1501 году, точнее, после его победы над Алвендом Мирзой — одним из последних двух наследников династии Ак-Коюнлу [См. О.Ф.Акимушкин. «Средневековый Иран: культура, история, филология», Санкт-Петербург, 2004, стр.364].

Важнейшим признаком феномена Шаха Исмаила является то, что поэзия, творчество не были забавой, неким побочным занятием главы государства, а, напротив,  выступали способом более действенной, убедительной пропаганды политических идей, средством распространения и разъяснения своих идеалов, целей и задач.

Одной из значительных заслуг Шаха Исмаила перед азербайджанской государственностью является то, что он сформировал механизмы внешней политики для своего времени. Создавая могущественную империю, Шах Исмаил параллельно установил прочную основу для эффективных взаимоотношений со странами Западной Европы — с папством, Францией, Испанией, Венецией, Генуей и т.д.

Главной составляющей этих отношений являлось формирование антиосманской коалиции с целью обуздать агрессивные устремления Османских султанов. Эти связи оказывали положительное влияние и на развитие торговли с данными государствами. Находясь на перекрестке торговых путей между Азией и Европой, Сефевидское государство имело серьезные доходы от транзитных перевозок. Именно благодаря тесным политическим контактам между Шахом Исмаилом и Западом в Тебриз начали прибывать торговые миссии из Европы и основывать здесь постоянные представительства. Дипломатическим путем он создал довольно прочные дружеские отношения с другим мощным политическим центром своей эпохи — империей Моголов в Индии, которая, несмотря на теплые отношения с Османской империей, до самого конца предпочитала не ввязываться в сефевидско-османские войны.

Усилиями Шаха Исмаила Сефеви азербайджанский фактор официально нашел свое политическое оформление в средних веках в лице политической элиты и образованного слоя населения Азербайджана на мусульманском Востоке, уже в то время сформировав феномен, который в современную эпоху мы воспринимаем как идею «азербайджанства».

Как особая идеологическая конструкция, азербайджанский фактор в философии Шаха Исмаила был направлен на удовлетворение внутренних потребностей народа, его специфических интересов, «азербайджанство» стало выступать, если это применимо для того времени, как бы в качестве формы национальной идентификации. Сегодня содержание идеи «азербайджанства» обогащено новыми смыслами, нацеленными как на решение государственных задач внутри страны, так и на защиту интересов за ее пределами. Однако, как и в те годы, существуют факторы, под воздействием которых по сей день кристаллизируется данная идея. Как и в те годы, идея «азербайджанства» определяет стремление к росту государственной самостоятельности и укреплению государственного суверенитета. Как и в прошлом, положение «серединной земли» на континенте Евразия обусловило Азербайджану функционирование в режиме политического влияния как Запада, так и Востока.

Любая иностранная угроза государству или какое-либо потрясение, представляющее опасность существованию общества, становятся источником роста осознания этнической идентичности. Сущность же этноса наиболее отчетливо выражается в борьбе народа, которая представляет собой деятельность людей под руководством лидера, направленную на достижение определенных целей, причем чаще всего политических. Поэтому основное внимание необходимо сфокусировать именно на анализе действий Шаха Исмаила — великого государственного деятеля — и его усилий по формированию азербайджанской идейно-политической платформы, что создает определенную базу для понимания идеологической доктрины Сефевидов.

И до Шаха Исмаила, и Сефевидов в целом, азербайджанские тюрки имели серьезный вес в политических и военных процессах, протекающих на Ближнем и Среднем Востоке. Примером этому могут служить такие государства азербайджанских тюрков, как Эльденизы-Атабеки, Кара-Коюнлу и Ак-Коюнлу, могущество которых порой даже выходило за пределы границ созданного государства. Но никогда, ни при одном из представителей этих династий вопрос этнической принадлежности не был выдвинут столь открыто и подкреплен личным примером правителя государства. Более того, до Шаха Исмаила ни одному азербайджанскому правителю не удавалось собрать все азербайджанские земли исключительно под единым политическим и идеологическим знаменем. Усиление национальной идентичности, таким образом, происходило как под влиянием объединения азербайджанских земель, повышения уровня опасности для азербайджанских тюрков и существования их государственности, так и главы государства — сильной политической личности.

Совершенно очевидно, что создание единого Азербайджанского государства Сефевидов не только способствовало политическому развитию страны, но и сопровождалось подъемом экономики. Разнородность этнического состава населения единого социально-исторического и политического организма создала лишь возможность для образования в пределах империи нескольких десятков наций. Чтобы эта возможность превратилась в действительность, было необходимо воздействие иных факторов, не только этнических, но главным образом экономических и политических. Именно эти факторы служили базой для формирования азербайджанского народа.

Ряд историков справедливо выделяет в период существования Сефевидского государства выход на историческую арену Азербайджана и азербайджанцев как наиболее сильного этнополитического фактора за весь период средневековья. Влияние азербайджанских тюрков на политические процессы на Ближнем и Среднем Востоке было настолько ощутимо, что его не в состоянии были опровергнуть даже доводы самых скептически настроенных исследователей.

Сефевидское государство с момента основания в кратчайший срок превратилось в могучий военно-политический фактор на всем Ближнем и Среднем Востоке. При этом образ и суть политической составляющей народа определялись сложившимися геополитическими реалиями и характером отношений с другими странами. Создание Шахом Исмаилом азербайджанской государственности способствовало эволюции мировоззрения азербайджанских тюрков, в том числе и переосмыслению самих себя и своей роли в формировании этнополитического пространства. Это дало возможность как современникам, так и потомкам Шаха Исмаила осознать необходимость борьбы за укрепление суверенитета и независимости — как государственной, так и идеологической. При нем начали формироваться система взглядов, представлений, ценностей, общности азербайджанских тюрков, приоритеты их интересов. Азербайджан был не только самостоятельным государством, но и самостоятельным субъектом социокультурной и цивилизованной структуры средневекового мира.

К сожалению, по сей день делаются попытки доказать арабское происхождение Сефевидской династии. Для этого используются различного рода идеи, пущенные в оборот в свое время сефевидскими идеологами. И главной из них является версия о том, что Сефевидская династия своими корнями восходит к шиитским имамам, то есть имеет арабское, а не тюркское происхождение. В ряде случаев и сам Шах Исмаил озвучивал эту версию, которую с самого раннего возраста внушали ему его спасители и воспитатели, сыгравшие важную роль в его становлении как полководца и дальновидного государственного деятеля своего времени. Однако более глубокое исследование истории этой династии доказало, что суждения подобного рода носили конъюнктурно-идеологический и политический характер, и целью их являлось не что иное, как объединение огромных народных масс вокруг единого центра. И действительно, для достижения стратегических задач нужна была объединяющая идея. Вероисповедание шиизма (араб. «шиа» — группировка, партия) и стало выполнять эту роль, став доктриной, идеологией азербайджанских кызылбашей.

Будучи Сефевидским духовным вождем, Шах Исмаил в государственной деятельности больше придерживался политической доктрины, нежели религиозной идеологии. Сам он и его преемники были умеренными шиитами и не разделяли взглядов, которые распространяли крайние шииты в кызылбашском движении. Хотя в Азербайджане — колыбели шиитско-кызылбашского движения — сунниты составляли большинство населения.

Видный представитель просветительского движения в Азербайджане начала ХХ века, писатель, ученый, общественный деятель и идеолог Ахмед бек Агаоглы (1869—1939) в работе «Иран и его революция» вносит ясность в данный вопрос: «Правда ли то, что Сефевиды генеалогически восходят к Имаму Рзе? — не думаем. На Востоке находить династиям древних и славных родичей — явление традиционное. Например, всем прекрасно известно происхождение Каджаров, однако, несмотря на это, все пытаются какими-либо узами связать их с Дарием (ахеменидским царем). Будучи всем известный, род пророка Мухаммеда возводится к пророку Ибрагиму (Аврааму). В глазах людей древность всегда была показателем чести и достоинства.

Сефевиды имели тюркское происхождение и принадлежали к племенам Ак-Коюнлу. Впервые мы обнаруживаем их в ареале проживания Ак-Коюнлу. С другой стороны, в первое время представители этого рода разговаривали исключительно на тюркском. Мы не располагаем какими-либо доказательствами, подтверждающими, что они разговаривали на арабском или же персидском языках. В этой связи важно отметить, что попытки связать Шаха Исмаила с имамом Рзой находили поддержку у первого. Эта инициатива была связана с системой и амбициями, которые соответственно намеревался построить и выдвинуть Исмаил.

Дело в том, что Алевиды (шииты) жаждали появления младшего внука Имама Рзы — Мехди. И вот, сам Шах Исмаил оказывается тем самым Мехди. Насколько это является ценным достоянием в глазах персидского населения Ирана! Как мы уже знаем, предок шаха Исмаила шейх Сафиаддин имел тесную связь с гиланскими и мазандаранскими шейхами, и самого Исмаила в час угрозы приютили именно в Гилане. Теперь же его появление вызвало бы в здешнем народе большие надежды» [А.Агаоглы. «Иран и его революция» (на азерб. языке). Баку, 2009, стр.36—38].

В целях привлечения в свои ряды сторонников кызылбашское движение использует идею, которая с одобрением воспринимается подавляющим большинством жителей. Шиизм в то время был религией, имевшей хождение среди многочисленных бедных слоев населения. Шах Исмаил, — пишет И.П.Петрушевский, — в этой ситуации «вынужден был идти навстречу желаниям своих последователей, стремившихся к созданию большой шиитской державы, которая включала бы в свои пределы ряд стран». (И.П.Петрушевский. Азербайджан в XVI—XVII вв., стр.288).

В.Ф.Минорский пишет, что сборник стихов Шаха Исмаила дает ключ к пониманию тайной ереси ранних Сефевидов. «Эти динамичные идеи, внешне мистические и религиозные, легко находят свое выражение в непосредственном действии. Они представляют политическую платформу тех элементов, которые составляли острие движения». (См. Октай Эфендиев. Азербайджанское государство Сефевидов., стр.55).

В.В.Бартольд доказал, что предки Сефевидов вовсе не были сеидами (потомками пророка Мухаммеда), их родословная была выдумана позднее сефевидскими историками. И все же идея о том, что Шах Исмаил является прямым потомком Имама, сыграла очень важную роль в создании государства Сефевидов. Благодаря подобному тактическому и стратегическому ходу политика государства приобрела ряд весьма важных качеств для осуществления власти и управления, став единственным эффективным идеологическим средством, способным объединить массы. Значительно позже, в начале XIX века, когда шел рост национального самосознания по всей Европе и большинство народов либо не имели своего государства, либо были частью государств не по своей воле, именно тогда, в тот исторический период уже национализм, а не религия сыграл огромную роль в создании государств и формировании наций.

Сегодня мы являемся свидетелями того, что религия вновь стала очень удобным политическим инструментом, который помог определенным силам прийти к власти в Тунисе, Египте, Ливии, а теперь применяется и в Сирии.

Прагматизм Шаха Исмаила сопровождал его все годы правления государством.

Поставив перед собой цель объединить весь Азербайджан и Иран, он с самого начала опирался на военную поддержку тюркских племен. Его тюркское происхождение позволило ему получить поддержку и помощь племен азербайджанских тюрков — Афшаров, Каджаров, Устаджлы, Шамлу и т.д., которые признавали Шаха Исмаила своим истинным правителем.

Подобная политика укрепления власти Сефевидов не только сдерживала региональную экспансию держав, но и представляла серьезную угрозу для внутреннего спокойствия Османской империи. По словам современников, Шах Исмаил умело использовал настроения и интересы предводителей кланов и племен, часто апеллируя к их тюркскому сознанию. Именно осознание им государственных интересов побуждало его к действиям, в процессе которых эти интересы реализовывались. Деятельность Шаха Исмаила, охватывающая все стороны жизни народа и государства, способствовала осмыслению народом собственных корней, формированию стойкого этнического кода и культурной идентификации. В принципе, это закономерное явление в государстве, которое недавно обрело суверенитет и независимость. Однако требуется гений лидера для того, чтобы объединить разрозненное общество единой идеей.

Стратегическая задача Шаха Исмаила состояла в защите интересов государства. Даже несмотря на то, что территория государства прирастала новыми владениями, а Азербайджанское государство обретало качественно новый характер, была создана не новая тюркская провинция, а империя с ее особыми целями и интересами. Это было единое, централизованное Азербайджанское государство со своей этнической историей, территорией и идеологией, со своими необходимыми государственными атрибутами, что не могло не сказаться на отношениях с конкурирующими за влияние соседями.

Стремительное продвижение кызылбашской армии на Ближнем Востоке смело можно расценивать в качестве предпосылок для далеко идущих планов Шаха Исмаила Хатаи. Недаром пропагандистская машина Кызылбашей создавала вокруг него образ спасителя шиитов-мусульман, посланца свыше, освободителя от гнета Османской империи как оплота суннизма.

Избрание в качестве основного противника Османской империи в данном идеологическом контексте было вовсе не случайно. Сефевиды прекрасно осознавали неизбежность столкновения с султанской Турцией в схватке за влияние на Ближнем Востоке. Вопрос заключался только в одном — «когда?». В период правления Баязида II (1481—1512), отца Селима I, сторонам удавалось избегать явных столкновений, несмотря на различного рода провокации. Им суждено было сойтись на поле брани лишь в 1514 году, уже при Селиме.

Предчувствуя это, Шах Исмаил начал военные действия против государства Шейбанидов на среднеазиатском направлении, таким образом обезопасив тыл империи в преддверии столкновения с Османской Турцией.

На тот момент эти две тюркские сверхдержавы имели серьезные геополитические, идеологические и экономические интересы на Ближнем Востоке. Глубоко ошибаются те, кто считает столкновение двух тюркских империй как религиозную войну — между шиитами и суннитами. Конечная цель как империи Сефевидов, так и Османской империи — стать единственной мировой державой, для чего надо было захватить Хиджаз — область, где располагаются два основных священных для мусульман всего мира центра — Мекка и Медина. Стремление к этой стратегической цели находит свое подтверждение также в процессах, которые наблюдались после Чалдыранской битвы. Так, одержав победу над Сефевидами, османский правитель Селим I перебросил основные силы в направлении Аравийского полуострова. Разбив в 1516 году Мамлюков, он завоевывает Египет, а позже и территорию современной Саудовской Аравии, где и находится Хиджаз. В 1518 году, после захвата Мекки, Селим ликвидирует остатки халифатского института, разгромленного в свое время монголами, и объявляет себя халифом всех правоверных мусульман. Как следствие, титул халифа был закреплен за османскими султанами, и центр халифата был перенесен в Стамбул. Центр потерял свое значение лишь после распада Османской империи в начале XX века.

Единственной силой, категорически отказывающейся воспринимать султана как халифа, были Сефевиды, которые даже после смерти Шаха Исмаила остались верны шиитской идеологии. Данный факт служит доказательством того, что до самого последнего момента кызылбашские идеологи не оставляли надежд взять Мекку, установить и закрепить тем самым свою легитимность над всем мусульманским миром.

В стремлении добиться этого и сохранить свою государственность крайними шиитами любые попытки проявления суннизма уничтожались в зародыше. Не прощались даже художники, поэты, ученые, к которым при Сефевидском дворе традиционно относились с уважением и почтением. Печальным и кровавым примером принципиальной позиции сефевидских султанов является трагическая участь выдающегося азербайджанского художника, каллиграфа Мир Имада (1553—1615). Крайние кызылбашские идеологи были полны решимости бороться до победного конца, рассматривая шиизм как главное идеологическое оружие, когда-то взятое на вооружение Шахом Исмаилом Хатаи в качестве идейно-политической платформы для привлечения сторонников в целях объединения азербайджанских земель.

Сегодня, по прошествии пяти столетий, нам легче понять мотивы и поступки, которые привели к Чалдыранскому сражению в 1514 году. Данный конфликт возник на почве амбициозных устремлений, а не только политических, экономических и социальных интересов. Достигнув своей геополитической и геоэкономической кульминации, конкуренция между Османским и Сефевидским государствами вылилась в форму абсолютного противостояния. Острота конкуренции, к сожалению, вкупе с государственными интересами привела к крайней поляризации этих двух развивающихся на едином географическом пространстве тюркских империй и толкнула их к затяжным, изматывающим войнам. И надо быть крайне осторожным, утверждая о том, что виноват в этой войне кто-то один из глав этих государств. Очевидно, «виновата» возникшая конкуренция. Это было время, когда геополитическое соперничество между государствами невозможно было решать мирными средствами, путем переговоров и компромиссов.

Важно также учесть, что речь идет о периоде, когда каждое государство или даже каждое политическое образование (род, племя, орда) непрерывно расширяло свои геополитические границы за счет соседей, что приводило к столкновениям с достаточно сильным сопротивлением. Лишь в результате подобного баланса и устанавливались более или менее четкие границы, но всегда оспариваемые, всегда подвижные. Именно по этой причине феномен войны — как вооруженного конфликта политических образований — за всю историю человечества стал более постоянным явлением, нежели перемирие. Перефразировав одного из самых глубоких специалистов по военным вопросам Карла фон Клаузевица, можно отметить, что никто не начинает войн, не сказав себе, чего он желает достичь войной и чего — в самой войне. Первое — это цель войны, а последнее — цель, поставленная в войне.

Как показала новейшая история, даже в периоды длительного мира нельзя забывать, что он лишь результат равновесия конкурирующих сил. Отсюда можно сделать вывод, что границы государства — не статические формы, а силовые линии, где пересекаются интересы и уравновешивается внутреннее и внешнее давление. В случае нарушения данного равновесия — происходят расширение, сжатие или гибель государства.

На обострение сефевидо-османских взаимоотношений повлиял и другой фактор — политика западноевропейских стран, направленная на провоцирование войны между двумя тюркскими империями. Все гениально просто — западная дипломатия, чтобы обезопасить свои государства, воспользовалась желанием Селима I установить господство на мусульманском Востоке и, своевременно развернув ход процессов в свою пользу, использовала в собственных интересах похожие устремления Шаха Исмаила во внешней политике. Вся мировая история показывает, что государства, играющие активную роль в международной политике, — а Османская и Сефевидская империи находились на пике своей активности, — либо постоянно готовятся, либо вовлечены, либо восстанавливаются после организованного насилия в форме войны. К сожалению, две тюркские империи, несмотря на этническую общность, имели взаимоисключающие интересы, чем не преминула воспользоваться Европа.

Независимо от итогов Чалдыранской битвы, гений Шаха Исмаила и его заслуги перед азербайджанским народом несомненны. Он не только создал мощное централизованное Азербайджанское государство, но и способствовал формированию благоприятной атмосферы для развития национальной поэзии и в целом культуры в Азербайджане. Его период по праву считается одним из самых прогрессивных в истории Передней Азии в средние века.

Шах Исмаил Хатаи впервые за всю историю Азербайджана создал государство, где господствующее положение азербайджанцев находило свое подтверждение на всех уровнях, вплоть до внедрения азербайджанского языка в государственные учреждения и военное дело.

Хотя Азербайджан всегда отличался своей веротерпимостью и толерантностью, однако эти особенности в качестве официальной политики получили повсеместное проявление лишь в годы правления Шаха Исмаила. Для безопасности и стабильности государства было жизненно необходимо, чтобы именно осознание принадлежности к единому политическому пространству дало людям чувство безопасности, защищенности и уверенности в своей стране.

Шах Исмаил создал единую идеологию кызылбашства, которая для своего времени успешно объединила вокруг себя всех азербайджанских тюрков и позволила им закрепить за собой статус политической доминанты на огромном пространстве.

Шах Исмаил сформировал эффективный государственный механизм управления, который как по лексике, так и по характеру был исключительно тюрко-азербайджанским, в результате чего азербайджанский язык обогатился огромным количеством административных и военных терминов.

Сегодня, принимая во внимание наследие Шаха Исмаила, можно сказать, что одной из черт империи Сефевидов, простирающейся от Кабула до Дербента, стало неприятие обособленности, этнических крайностей, проявлений национальной или конфессиональной розни.

Азербайджанский народ имеет полное право гордиться Шахом Исмаилом не только как выдающимся государственным деятелем, но и как отважным, талантливым полководцем, личностью с высокими духовными качествами, которые вызывали восхищение даже у западных дипломатов, посещающих тогдашний Азербайджан. Благодаря его полководческому таланту мы являемся наследниками исторической державы, на территории которой был создан и существует сегодня целый ряд государств.

И.П.Петрушевский, обобщая эти свидетельства, создает прекрасный портрет Шаха Исмаила. Он пишет: «Личность шаха Исмаила I Сефеви вызывала различную оценку у современников. В зависимости от политической и религиозной ориентации одни отзывались о нем восторженно, другие питали к нему страстную ненависть. При таких условиях было бы трудно ожидать встретить беспристрастное отношение к Исмаилу со стороны современников. Однако современники сходились в признании за ним военного таланта. Историк Хондемир в особенности превозносит военный гений Исмаила. …Его деятельность по организации большого разноплеменного государства и умелый подбор гражданской администрации обнаруживают выдающегося политического деятеля». [И.П.Петрушевский. В книге «Сборник статей по истории Азербайджана», выпуск I, стр.242].

Сегодня, спустя пять веков, не всегда и не каждый находит в себе смелость и объективность признать за Шахом Исмаилом те огромные заслуги, без которых трудно сказать, как выглядел бы Азербайджан в последующие века. Шах Исмаил был сыном своего времени. Это стоит осознать и не искать в нем всего того, чего он не заслуживает. Самое главное — он был настоящим патриотом, в очень непростое, смутное время сделав для своей страны все, чтобы объединить ее и поставить на ноги. На примере Шаха Исмаила Сефеви мы видим образ великого государственного лидера, который успешно решает внутренние проблемы и прекрасно разбирается в международной обстановке. Сохраняя ясность мысли в невероятно сложных условиях социальной практики, не теряя состояния духа, он думал и решал государственные задачи, духовные проблемы народа, глубоко был нацелен на полную реализацию идеи создания самостоятельного государства при повсеместном разгуле политического беспредела. Азербайджан, пребывавший в конце XV века в состоянии феодальной раздробленности и терзаемый междоусобными войнами, к началу шестнадцатого столетия превратился в державу, успешно конкурирующую с могущественной Османской империей за владычество на мусульманском Востоке.

Образ Шаха Исмаила был и остается примером того, каким колоссальным духовным и физическим потенциалом вознаградила природа азербайджанский народ. Мы должны не только гордиться, жить великими деяниями наших предков в прошлом, но и действовать, чтобы не растерять эти качества, чтобы они сопутствовали нам по жизни. Это должны помнить особенно те, кто придет на смену старшему поколению. Очень важно мобилизовать общественное мнение, чтобы давать достойный отпор нападкам на нашу историю, откуда бы они ни исходили. Только так мы сможем заявить миру о себе как о состоявшейся нации с богатым историческим прошлым.

Несомненно, народ не может иметь будущее, если не опирается на крепкий фундамент в лице своего исторического прошлого. Исторические образы прошлой истории народа, созидательная роль великих личностей в этой истории являются важным фактором в утверждении национального «Я». Опыт мировой истории свидетельствует, что при любой форме государственного устройства, если на пост главы государства выдвигается личность с качествами лидера, то он, как правило, играет ключевую роль в жизни и развитии своего народа. Личность и деяния Шаха Исмаила, ставшего у руля государства во времена политического хаоса и разобщенности, так же как и личность Гейдара Алиева, призванного народом на пост главы государства в эпоху коллапса мировых устоев, во многом созвучны. Именно благодаря уму и таланту таких государственных деятелей нация обретает свою независимость и суверенное мировоззрение. Это ли не проявление качеств политического гения и триумф истинных патриотов?

Рамиз МЕХТИЕВ,
руководитель Администрации Президента Азербайджанской Республики,
академик

Страницы:

printerверсия для печати



Правила перепечатки   •   Обратная связь

Любое использование материалов допускается только при соблюдении правил перепечатки и при наличии гиперссылки на www.br.az. Новости, аналитика, прогнозы и другие материалы, представленные на данном сайте, не являются офертой или рекомендацией к покупке или продаже каких-либо активов.
Все права защищены © «Бакинский рабочий»