Надир шах Афшар и его место в истории: К 290-летию Муганского курултая

В первой половине XVIII столетия политическая карта Востока претерпела перемены, которые еще за несколько десятилетий до этого трудно было представить. Государство Сефевидов, пережившее глубокий внутренний кризис, утрату столицы и раздел значительной части своих владений между Российской и Османской империями, сумело не только восстановить утраченное могущество, но и стать основой новой обширной державы. Решающую роль в этом историческом процессе сыграл Надир шах Афшар (1688-1747), вошедший в историю как один из величайших полководцев и государственных деятелей Востока.

О масштабах его достижений свидетельствует сама география созданной им державы. Под властью Надир шаха находились Иран, Азербайджан, значительная часть Южного Кавказа, Афганистан и обширные территории современного Пакистана. На востоке его владения достигали бассейна Инда, включая Кабул, Пешавар, Лахор и Синда, также Хорасан, Балх и Бадахшан. Победоносные походы 1740 года привели к подчинению Бухарского и Хивинского ханств. На юге военное и морское присутствие Афшарской державы распространилось на Персидский залив, Бахрейн и часть Омана, включая Маскат. Победа над Могольской империей и взятие Дели в 1739 году распространили его военно-политическое влияние далеко в глубь Индийского субконтинента.

Коронация на Муганской равнине

На фоне масштабных военно-политических свершений Надир шаха особое значение приобретает его коронация, состоявшаяся 8 марта 1736 года на Муганской равнине в Азербайджане. Выбор места утверждения новой династии был исторически обоснован. Именно в Тебризе в 1501 году шах Исмаил I провозгласил себя шахом, положив начало правлению Сефевидской династии. Спустя 235 лет на Муганской равнине состоялось восшествие на престол Надира Афшара, ознаменовавшее переход верховной власти к новой династии. Впоследствии традиции тюркской кызылбашской государственности получили продолжение при Каджарах. Сефевидскую, Афшарскую и Каджарскую династии объединяли общая тюркская кызылбашская военно-политическая традиция и глубокая историческая связь с Азербайджаном.

Однако восшествию Надира на престол предшествовала многолетняя борьба за восстановление Сефевидского государства, оказавшегося на грани распада. Его возвышение происходило в условиях глубокого внутреннего кризиса Сефевидского государства, усугубленного иностранным военным вмешательством. Афганское восстание, завершившееся захватом Исфахана в 1722 году и низложением шаха Султан Хусейна, нанесло тяжелый удар по центральной власти. Этим воспользовались Российская и Османская империи, занявшие значительную часть сефевидских владений и заключившие в 1724 году Стабульский договор об их разделе.

Сын низложенного шаха Султан Хусейна - Тахмасиб II предпринимал попытки сохранить власть династии, однако не располагал достаточными силами для восстановления территориальной целостности государства.

Тем не менее расчеты Российской и Османской империй на беспрепятственный раздел ослабленного Сефевидского государства не оправдались. С 1726 года на военно-политическую арену выдвинулся Надир, которому предстояло возглавить борьбу за освобождение захваченных территорий и восстановление единства государства. В условиях глубокого внутреннего кризиса и иностранной оккупации он проявил исключительный полководческий талант, организаторские способности и политическую волю, сумев создать боеспособную армию и изменить ход событий. В 1729 году Надир нанес сокрушительные поражения афганским войскам, освободил Исфахан и обеспечил возвращение в столицу шаха Тахмасиба II, от имени которого первоначально действовал. Затем последовала продолжительная борьба с Османской империей за возвращение утраченных территорий Азербайджана и других областей государства. В 1733 году Надир разгромил османскую армию при Киркуке, а одержанная им в 1735 году блестящая победа при Мурат-тепе близ Иревани закрепила его военное превосходство над Османской империей и создала условия для восстановления контроля над азербайджанскими землями.

Не менее значительными были его дипломатические достижения в отношениях с Российской империей. Умело используя российско-турецкие противоречия и результаты собственных военных побед, Надир добился пересмотра итогов Каспийского похода Петра I. По Рештскому договору 1732 года и Гянджинскому договору 10 марта 1735 года Россия согласилась возвратить захваченные прикаспийские владения, включая Баку и Дербент. Таким образом, Надир добился вывода российских войск без вооруженного столкновения с Российской империей.

Уже в 1732 году он сосредоточил в своих руках фактически всю полноту государственной власти, однако не спешил провозглашать себя шахом. Несмотря на исключительный авторитет, приобретенный благодаря военным победам и дипломатическим успехам, Надир решился на утверждение собственной династии лишь после освобождения азербайджанских земель от османского господства и возвращения Баку и Дербента из-под российского контроля. Такая последовательность событий приобретает особый историко-политический смысл, если учитывать роль Азербайджана как одного из главных центров формирования и утверждения власти тюркских кызылбашских династий.

Возвращение азербайджанских земель имело для Надира особое политическое значение. Восстановив контроль над историческим ядром кызылбашской государственности, он получил возможность утвердить собственную династию, опираясь не только на военную силу, но и на традиции верховной власти, сложившиеся на этих землях. Именно на этой территории, на Муганской равнине, по инициативе Надира был созван курултай с участием представителей военно-политической и религиозной элиты, племенной знати и высших сановников из различных областей державы. Обращение к курултаю соответствовало политическим традициям тюркских народов и позволяло Надиру, уже обладавшему реальной властью, добиться признания новой династии со стороны влиятельных сил государства. Муганская коронация 8 марта 1736 года закрепила переход верховной власти от Сефевидов к Афшарам, завершив важнейший этап борьбы за восстановление государственного единства и могущества.

Военное могущество и государственные преобразования

Утвердившись на престоле, Надир шах приступил к осуществлению масштабных преобразований, направленных на укрепление центральной власти и военно-политического могущества государства. Особое внимание он уделял армии, которую рассматривал как главную опору своей власти. Совершенствовались система командования, организация снабжения и артиллерии, расширялось применение огнестрельного оружия. Высокая мобильность войск, строгая дисциплина и умелое взаимодействие различных родов оружия позволяли Надир шаху успешно вести военные действия на огромных пространствах и противостоять армиям, значительно превосходившим его силы по численности.

Результаты этих преобразований проявились в последующих завоевательных походах. В 1738 году Надир овладел Кандагаром, а в следующем году предпринял знаменитую индийскую кампанию. В феврале 1739 года в сражении при Карнале он разгромил армию могольского императора Мухаммад-шаха и вскоре вступил в Дели. Эта победа стала одним из наиболее впечатляющих военных событий XVIII столетия. В 1740 году последовали походы в Центральную Азию, завершившиеся подчинением Бухарского и Хивинского ханств. Военные успехи Надира превратили Афшарскую державу в одну из крупнейших военно-политических сил Востока.

Одним из наиболее смелых государственных замыслов Надир шаха стало создание собственных военно-морских сил. Укрепляя флот в Персидском заливе, он одновременно приступил к созданию военного флота на Каспийском море, где до этого военно-морским превосходством обладала исключительно Россия. Надир прекрасно понимал, какую угрозу представляло отсутствие собственных военных кораблей для безопасности недавно возвращенных прикаспийских владений, включая Баку и Дербент. В 1738 году бакинский правитель Мухаммед Хусейн-хан был назначен капудан-баши, а впоследствии к строительству каспийского флота был привлечен английский специалист Джон Элтон. В Лангеруде развернулось строительство военных кораблей, призванных обеспечить защиту морских границ государства. Появление новой военно-морской силы на Каспии вызвало серьезную обеспокоенность российского правительства, стремившегося сохранить свое господствующее положение на море. Создание каспийского военного флота стало важной частью усилий Надир шаха по укреплению обороноспособности и обеспечению территориальной безопасности государства.

Военные победы Надир шах умело использовал и для укрепления международного положения своей державы. После завоевания Дели в 1739 году он направил чрезвычайные посольства в Стамбул и Санкт-Петербург, призванные известить соседние государства о его успехах и продемонстрировать могущество Афшарской державы. Особой пышностью отличалось посольство Мухаммеда Хусейн-хана к российскому двору. Посольство сопровождала многочисленная свита, а среди богатых даров из сокровищницы Великих Моголов были золотые изделия, украшенные алмазами, рубинами, изумрудами и жемчугом, роскошные индийские ткани и четырнадцать слонов. Торжественное прибытие посольства в Санкт-Петербург осенью 1741 года стало впечатляющей демонстрацией могущества Афшарской державы и того значения, которое Надир шах придавал утверждению своего международного престижа. Примечательно, что часть преподнесенных Надир шахом драгоценностей сохранилась до наших дней и находится в собрании Эрмитажа, напоминая о его блистательном индийском походе и размахе его дипломатических замыслов.

Тюркский язык как символ власти Надира

Тюркское происхождение Надир шаха и его принадлежность к кызылбашской военно-политической традиции нашли выражение и в политической культуре Афшарской державы. Тюркский язык широко использовался в армии и придворной среде. Особого внимания заслуживают три монументальных эпиграфических памятника на тюркском языке, созданных по распоряжению Надир шаха в Мешхеде, Келате и Наджафе. Примечателен сам выбор языка для этих памятников, посвященных прославлению верховной власти, военных побед и политического могущества правителя. В крупнейших политических и религиозных центрах державы, где традиционно преобладали арабская и персидская эпиграфические традиции, Надир использовал тюркский язык для официального увековечения своей власти и деяний. Тем самым Надир придавал тюркскому языку заметное место в публичном представлении своей власти и политической идеологии Афшарской династии.

Общность тюркского происхождения Надир шах использовал и в своей дипломатической политике, прежде всего в отношениях с Османской империей. Стремясь положить конец многолетнему противостоянию двух государств, он подчеркивал в посланиях султану Махмуду I общие тюркские корни правящих династий, рассматривая это обстоятельство как один из аргументов в пользу политического сближения. Апеллируя к общим тюркским корням, Надир стремился придать своим мирным инициативам дополнительное политическое обоснование и найти почву для сближения с Османской империей.

Особое место в этой политике занимали попытки преодоления суннитско-шиитских противоречий, остававшихся одним из главных препятствий на пути урегулирования отношений с Османской империей. Надир предложил признать джафаритский мазхаб пятой правовой школой ислама наряду с четырьмя суннитскими, рассчитывая тем самым устранить религиозные основания многолетнего противостояния. По его инициативе в 1743 году в Наджафе состоялось собрание суннитских и шиитских богословов, призванное выработать основы конфессионального согласия. Хотя османское правительство не приняло предложение о признании джафаритского мазхаба, Надир шах продолжил переговоры, завершившиеся заключением мирного договора 1746 года. Таким образом, его религиозные инициативы были непосредственно связаны с усилиями по прекращению многолетнего противостояния и установлению устойчивых отношений между Афшарской державой и Османской империей.

К общности тюркского происхождения Надир обращался и в отношениях с Могольской империей Индии, правящая династия которой восходила к Тимуру. Подчеркивая общие тюркские корни, он стремился использовать историческое родство двух династических традиций как дополнительный аргумент в решении политических вопросов и выстраивании отношений с могольским двором.

Европа открывает Надир шаха

Масштаб деятельности Надир шаха привлек исключительное внимание европейских современников. Сообщения о его военных кампаниях, дипломатических переговорах и политических решениях регулярно появлялись в европейской периодической печати. Европейский интерес к Надир шаху возник задолго до его индийского похода и продолжал возрастать по мере расширения влияния Афшарской державы. Примечательно, что еще при жизни Надир шаха его биографии издавались на немецком, французском, английском, испанском и других европейских языках. Уже в 1738 году на немецком языке вышло посвященное ему сочинение Давида Фассмана. В 1740-1741 годах была опубликована французская Histoire de Thamas Kouli-Kan, в 1741 году появилась испанская биография Сальвадора Хосе Маньера, а в 1742 году в Лондоне увидел свет труд Джеймса Фразера The History of Nadir Shah. Эти издания знакомили европейского читателя с происхождением Надира, его восхождением к власти, военными победами и политикой, созданной им державы. Появление столь значительного числа сочинений на различных языках еще при жизни правителя было примечательным явлением в европейской исторической литературе XVIII столетия.

Цена имперского могущества

Последние годы правления Надир шаха проходили в непростой внутриполитической обстановке, сопровождавшейся восстаниями и усилением разногласий среди военно-политической элиты. Продолжительные военные кампании требовали значительных государственных ресурсов, а необходимость поддержания порядка на обширных территориях создавала дополнительные трудности в управлении державой. В 1747 году Надир стал жертвой заговора, организованного его ближайшим окружением. Его гибель стала тяжелой утратой для государства, а последовавшая борьба за престол поставила под угрозу политическое единство и результаты многолетних усилий по укреплению Афшарской державы.

Однако трагический финал его правления не может заслонить исторического величия совершенного им. Надир принял на себя руководство государством в один из самых тяжелых периодов его существования, когда центральная власть была практически разрушена, значительные территории захвачены иностранными державами, а сама возможность восстановления государственного единства представлялась сомнительной. За сравнительно короткий срок он сумел переломить ход событий, освободить утраченные земли, создать могущественную армию и вернуть государству положение одной из ведущих сил Востока. Надир шах стремился создать могущественную державу с прочной центральной властью, боеспособной армией и собственными военно-морскими силами, способную оказывать решающее влияние на соотношение политических сил на Востоке. Для осуществления столь масштабных преобразований и окончательного закрепления их результатов ему не хватило времени.

Особую горечь вызывает то обстоятельство, что жизнь Надир шаха оборвалась тогда, когда многие из начатых им преобразований еще требовали продолжения и закрепления. История его правления заставляет задуматься о том, насколько редки личности, способные в решающие моменты брать на себя ответственность за судьбу государства, видеть перспективы, недоступные большинству современников, и находить силы для осуществления самых смелых замыслов. Такие государственные деятели составляют бесценное достояние своего народа. Их необходимо ценить и беречь, ибо утрата личности подобного масштаба способна изменить судьбу целой державы. Трагедия Надир шаха напоминает и о разрушительной силе внутренних раздоров, политического соперничества и борьбы за власть, способных поставить под угрозу даже самые выдающиеся государственные достижения.

Имя, вписанное в мировую историю

290-летие Муганской коронации Надир шаха Афшара - знаменательная дата, позволяющая по достоинству оценить историческое наследие одного из крупнейших полководцев и государственных деятелей XVIII столетия, чьи свершения определили его выдающееся место в истории Азербайджана и всего Востока. Его имя принадлежит не только нашей национальной истории, но и мировой истории XVIII столетия. Надир шах Афшар принадлежал к числу тех редких исторических личностей, чьи деяния изменили судьбы государств и народов. Приняв руководство страной, разоренной внутренними потрясениями и иностранными вторжениями, он сумел восстановить ее территориальную целостность, разгромить армии могущественных противников и создать империю, влияние которой простиралось от Кавказа и Каспийского моря до Центральной Азии, Индии и берегов Персидского залива. Он вернул государству положение одной из ведущих держав Востока, заставил считаться со своей властью крупнейших монархов эпохи и вошел в историю как полководец, чьи победы современники сопоставляли с завоеваниями Александра Македонского, Чингисхана и Тимура. Надир шах Афшар по праву занимает место среди величайших полководцев и государственных деятелей Востока, а его имя принадлежит к тем именам мировой истории, которые не подвластны времени. И сегодня, спустя почти три столетия, мы вправе гордиться тем, что азербайджанская земля дала миру полководца и государственного деятеля, чье имя и деяния навсегда вписаны в историю Востока.

Нигяр ГЕЗАЛОВА,

заведующая сектором Института истории и этнологии имени А.А.Бакиханова НАНА, доктор исторических наук